ДВЕСТИ МЕТРОВ ОТ НЕВСКОГО — Театр Суббота
Версия для слабовидящих
КУПИТЬ БИЛЕТ

ДВЕСТИ МЕТРОВ ОТ НЕВСКОГО

Белоусов М.

Двести метров от Невского. Письмо первое //

Газета «Смена». 1975

 

Шесть лет подряд каждое четвертое воскресенье месяца театр-клуб «Суббота» открывает свои двери гостям. Улица Рубинштейна, 13, Ленинградский дом художественной самодеятельности. По этому адресу в двухстах метрах от Невского проспекта, «живет» сейчас «Суббота»: репетирует, учится мастерству актера, речи, сценическому движению и танцу, экспериментирует, показывает свои клубные представления.

У «Субботы» есть карточка постоянных гостей. Их восемьсот, хотя зал, в котором назначаются встречи с ними, не вмещает и четвертой части. Но гости не в обиде на «Субботу» — ведь в день спектакля бывает не меньше четырех представлений. Такого расписания не встретишь ни в одном из театров. Нет такого и в существующих сейчас клубах. Все это есть пока только в «Субботе».

Автор предлагаемых писем из «Субботы» пробыл в театре-клубе, участвуя во всех формах ее деятельности, в течение полутора лет. Но лишь недавно решил взяться за перо. Это неспроста: о «Субботе» не узнаешь за одно воскресенье, она — клуб, причем клуб необычный. Она театр-клуб. Но и это сочетание вроде бы знакомых слов не раскроет тайну. Потому что «Суббота» — это одновременно явление и проблема, эксперимент и школа. И чтобы понять «Субботу», нужно увидеть ее не только глазами, но и почувствовать сердцем.

Была идея: объединиться и сделать что-то необыкновенное. Но что, никто не знал. И как сделать, не знали тоже. С этого все и началось. Вы услышите такой ответ, если спросите субботовцев, как создавался театр-клуб. Не удивляйтесь, подробности вам сообщат, но чуть позже, когда начнется спектакль.

— Здравствуйте, я — Суббота! — в круг зрителей выйдет девушка, улыбнется, осмотревшись. Или не улыбнется, все зависит от настроения, и ее и вашего тоже. И повторит еще раз:

— Я — Суббота.

И Суббота расскажет вам о себе, то есть о том, как все-таки была осуществлена идея и как создавалось необыкновенное.

В 1966 году в Выборгском дворце культуры создали группу молодых исследователей театра. Через два года группа разделилась на «теоретиков» и «практиков». Еще через год «практики» пригласили во дворец родителей и друзей и познакомили их с плодами своего увлечения, показав «Этюды по мотивам из известным и неизвестным». Это была цепочка театральных картинок, темы которых подсказали прочитанные рассказы и пьесы: «Ида» Бунина, «Жаворонок» Ануя, «Машенька» Афиногенова, «Дядя Ваня» и «Свадьба» Чехова. Но, кроме них, в «Этюды» вошли произведения самих ребят: их театральные зарисовки на зрителей, критиков, актеров и режиссеров.

Необычное представление — в своем роде первый экзамен — состоялось 18 марта 1969 года. Чуть позже этот день был отмечен в календаре как день рождения театрального клуба. А клуб стал «Субботой» по названию любимого дня недели. Сегодня в репертуаре театра-клуба 11 спектаклей.

В летописи «Субботы», заведенной с самого первого года ее жизни, есть такие строки: «Суббота» — это день недели… Это капля дождя, залетевшая с Васильевского острова [первые субботовцы были с Васильевского острова — М.Б.]. Дружеский круг. Пламя свечи. Озорство, театральный балаган. Синяя волна. Детский змей. Ожидание. Возвращения и вновь расставания… Это — когда мы все вместе с театром в душе…»

Недавно исполнилось шесть лет этой дружбе в субботовском кругу. Шесть лет назад она началась в каждом из тех, кто пришел в «Субботу», кто дал ей имя, наполнил ее смыслом и содержанием, нарисовал ее флаг — детский бумажный змей и вдохнул в нее жизнь.

Клубы возникают и зарождаются по-разному. Но чаще всего их судьбы запрограммированы в проспектах и планах домов или дворцов культуры. Они методически обоснованы и подготовлены. Определена их специализация. Даже распорядок лекций, концертов, встреч экскурсий — все известно еще до появления первых членов клуба. Но разве достаточно этого, чтобы клуб состоялся? Дитя еще нет на свете, а мы уже знаем, какой размер обуви оно будет носить в три года, в шесть лет. Бывает ли такое? Конечно, обувь, шапочки и рубашки — в них трудно ошибиться. Но можем ли мы знать, какой цвет будет больше всего по душе ребенку, какая книжка — самой интересной, какая игра — любимой? Вряд ли. А ведь клуб и в три года и в шесть лет почти такой же ребенок. И нет двух одинаковых клубов, как нет одинаковых людей, дней, часов и минут.

Может быть похожее начало — с объявления. И то объявление о приеме можно написать по-разному. Может быть одна цель, например мыслить вслух. Но идти к ней можно разными путями. Скажем, упражнениями по ораторскому искусству и игрой в любительском театре. Что лучше?

Где будет шире круг? Неизвестно. Но думаю, что там, где собравшиеся на первую встречу сами решат эту задачу, а может, сначала попробуют один, другой. третий вариант и нащупают свой, самый подходящий.

Ребятам, пришедшим в клуб, не нужен затейник. Они сами хотят быть хозяивами клуба. Но если им навязывают готовую программу, то такого рода «клубы» часто рассеиваются в месяц-два, либо живут максимум один сезон — до нового набора. У них нет и вряд ли будет свое лицо, свой пульс и свой путь.

И вот потому те, кто начинал «Субботу», еще только замышляя ее, вынашивая и составляя приблизительный эскиз-абрис, очень боялись такой судьбы. С самых первых встреч, с самого первого спора они отказывались и перечеркивали в своих планах все похожее на чужое. Они с самого начала не хотели подражать нынешним театрам и клубам. И это стало одним из главных принципов будущего клуба — быть самими собой.

Юрий Александрович Смирнов-Несвицкий, театральный критик и художественный руководитель субботовцев, рассказывая о становлении клуба, часто повторяет слово «непонятно». Оно относится и к тому, что замышляли ребята, и к их отношениям с администрацией Выборгского дворца культуры — первого приюта «Субботы», и к спектаклям и этюдам, первым в театральной биографии клуба. Но через все эти «непонятно» прорезается совершенно ясное стремление коллектива «Субботы» испытать себя. Испытать, чтобы найти, почувствовать свою силу, преодолеть и победить слабость.

Студийность и фанатизм — «экзамены», к которым не подготовишься за несколько дней в сессию. Они каждодневны. И тот, кто забывает об этом, прощается с «Субботой» навсегда. Неспроста студийности и фанатизму ежегодно посвящаются диспуты и занятия на театральном факультете Дворца культуры имени Горького, где субботовцы слушают курс по истории и теории театра. Эта тема всегда злободневна — так решили еще те, кто начинал клуб. Речь идет о студийности, подразумевающей не только некую духовную общность, ансамбль симпатичных друг другу людей. Но о студийности и студии, где главное качество, главная мера и закон — совместный труд и убежденность в его целесообразности. И все это, как считают субботовцы-«старички», невозможно без фанатической преданности театру, полной отдачи в работе, пусть самой черной, но без которой не может быть подлинного искусства и настоящего таланта.

Идеалом первых субботовцев были вахтанговцы. Причем вахтанговцы той поры, когда не существовало еще в Москве знаменитого тетра Вахтангова, а сам он тайно от МХАТа и Станиславского организовал студенческий кружок, свою студию в Мансуровском переулке. Вахтанговский кружок с треском провалил свой первый спектакль. Но именно этот черный день стал днем рождения его студии. Именно тогда вахтанговцы почувствовали себя студийцами. Ведь если неудача не разъединяет людей, не расталкивает их по разным углам, то за ней они видят и свет и победу.

Эти люди умели восторгаться общим успехом и одновременно не унывать из-за поражений И то и другое лишь еще теснее соединяло их. Вахтанговцы верили в свою молодость, друг в друга, в свой труд и талант и вышли победителями.

Эссе о Вахтангове — любимое у художественного руководителя «Субботы». И сколько бы ни рассказывал Юрий Александрович об этом великом и до сих пор «непонятном» режиссере, субботовцы слушали его с благоговением. Это благоговение передалось их работе становилось их отношением к театру, к искусству, к людям. И на такой благодатной , чувствительной к прекрасному почве можно было, согласитесь, начинать делать свой театр и свой клуб.

«Вот мы начинаем нашей песенкой простой» — пели вахтанговцы на премьере «Принцессы Турандот». Юные, красивые, одетые в театральные фраки и бальные платья, вышли они к зрителю голодного и тревожного 1922 года. Вышли и очаровали его. Лучше той «Принцессы», сыгранной бывшим кружком из Мансуровского переулка, зритель не видел до того.

«Вот мы начинаем» — поют сегодня субботовцы в спектакле «Театральные страницы», словно вспоминая о той необычайной премьере.

Самому «старому» актеру из участников той непревзойденной «Принцессы Трурандот» Борису Щукину былро 24 года. А остальным не больше 17-20 лет, то есть они были такого же возраста, как сейчас субботовцы. Может быть, еще и поэтому вахтанговская студия остается идеалом всех субботовцев.

Собравшиеся в «Субботе» большей частью пришли прямо с улицы, по объявлению. Пришли, как говорит Юрий Александрович, располагая собственными средствами для развлечений. А здесь, в клубе, случай заставил их заниматься актерскими этюдами. Причем не сразу, а после серьезных разговоров и увлекательных рассказов о Станиславском, Вахтангове, о театре, после долгих и глубоких споров о современном театральном искусстве. И началось перерождение уличного в клубное, в театральное. Началось уже в самых первых этюдах. И пусть пока не было профессионализма, но не было и «самодеятельщины», подражательства. А главное, ребята заметили (так гласит запись в летописи «Субботы»), что они весело и счастливо парят…

Их детский змей полетел в синее небо.

Заметили это и зрители.

«Нужен новый термин, который определил бы, что вы такое есть, так как существующие определения для вас не подходят»,- записал в книгу зрителей режиссер Московского театра имени Маяковского Евгений Табачников.

«Это что-то доброе, хорошее, чудесное, как Карлсон», — такой автограф оставил 9-а класс 155-й ленинградской школы.

Критик Людмила Климова заметила: «К театру нужно идти как на приступ Бастилии, он может напугать, так как огромен. Вы попытались ощутить театр в себе».

Актер театра комедии Сергей Коковкин на обсуждении «Театральных страниц» не удержался, чтобы не сказать субботовцам: «Вы меня разволновали, а мне завтра на репетицию. То, что вы делаете, необходимо профессиональному театру. Нам нужен вот такой, как у вас, взгляд зрителей на театральное искусство. Вы даете нам ощущение ответственности. И должны быть счастливы, пока не знаете, что вы такое придумали и как это все называется… Я уверен, что за вами будущее. Вы будете втягивать в орбиту своих отношений все больше людей».

«Как хорошо, что вы умеете любить театр в нынешнем его состоянии. Как хорошо, что вы умеете дружить друг с другом, как хорошо вы умеете быть собою на сцене. Оставайтесь собою всегда: и на сцене, и в жизни», — заключил свое выступление побывавший на спектакле драматург Александр Володин.

В книге отзывов сотни подобных записей. Студенты, рабочие, школьники, моряки, — люди самых разных возрастов и профессий, ленинградцы и гости нашего города оставили в ней свои автографы. Они голосуют за «Субботу». Они говорят «да» клубу, который родился не по программе, не по мановению волшебной палочки, но в муках самих ребят, в их труде, в их любви к театру. Они рады и детскому змею и капле дождя, залетевшей с Васильевского острова, рады дружескому кругу «Субботы», частицей которого стали сами… И это зрительское «да» — студийности и фанатизму, которые воспитывает в себе театр-клуб.

Часто после представлений зрители подходят к субботовцам, чтобы познакомиться с ними лично, обмениваются адресами и телефонами, остаются помочь убрать декорации и расставить кресла и стулья. А многие тут же допытываются, как попасть в клуб, что для этого нужно уметь, что знать и нельзя ли прийти в ближайшую субботу? Думаю эти, или подобные вопросы возникнут кое у кого из наших читателей. И поэтому вкратце расскажу о том, как принимают в театр-клуб и чем занимаются в нем до и после встреч со зрителями.

Каждую осень объявляется конкурс в «Субботу». Вас послушают, с вами поговорят, спросят о вашей работе, об отметках в техникуме или ПТУ, о любимом театре, о ваших планах на будущее. Спрашивать будут сами субботовцы. И если вам повезет, вы станете сначала новичками клуба, потом, через несколько месяцев, а может, и через год, если заслуживаете, прямо во время спектакля или клубного представления (таков ритуал) вас торжественно примут в кандидаты. И, наконец, в зависимости от творческой отдачи и вашей занятости, вас могут также торжественно принять в действительные члены или друзья театра-клуба. Вот и вся карьера субботовца. Каждая ее ступенька дается с трудом. Ну а если вы провинились или забыли о студийности клуба, изменили ей, возможно и обратное движение по ступенькам. Вплоть до публичного исключения из «Субботы».

Спектакли и представления, встречи с гостями — это праздничные дни для субботовцев. А их будни состоят из занятий по актерскому мастерству, сценическому движению и речи, подготовки этюдов для будущих спектаклей, репетиций, репетиций, и еще раз репетиций. Параллельно с актерской и режиссерской группами клуба работают художественно-постановочная часть, литературный отдел, экспериментаторы — устроители клубных посиделок и разработчики новых форм общения со зрителями. Кроме того, есть специальные группы и отделы, на которые возложена вся организационная работа как в день спектакля, так и накануне его. Они готовят к встречам Белый зал, рассылают приглашения постоянным зрителям или просто звонят им по телефону и сообщают о программе. Если не удалось дозвониться, то просто заезжают к ним домой и предупреждают. Это обычное дело.

Такова рабочая неделя клуба от субботы до субботы. Кстати, кое-кто из родителей субботовцев бывает недоволен столь большой загрузкой, считая, что у ребят не хватает времени на учебу и отдых. Что из-за клуба они, как поется в субботовской песне, «выезжают иногда на природу, поступают иногда в институт». Родителям всегда трудно возражать. Но все-таки будет уместно сказать, что расписание по клубу вполне позволяет ребятам успевать и в учебе, и в спорте, и в общественной жизни школы, института, завода. Просто в свободное время тянет их в клуб, даже если по расписанию ничего обязательного нет. «Суббота» стала их потребностью.

Что же в этом дурного? Ведь двери клуба должны быть открыты всегда — иначе какой это клуб? А стимул учиться, работать , самосовершенствоваться, о котором так беспокоятся папы и мамы, у ребят, бесспорно, есть. Он в примерах их товарищей по клубу, в их достижениях, которые не могут пройти мимо глаз субботовцев без внимания, без радости за успех друга и желания быть на него похожим, быть не хуже его. Но это уже тема другого рассказа.

М. Белоусов