Интервью с Мариной Конюшко — Театр Суббота
Версия для слабовидящих
КУПИТЬ БИЛЕТ

Интервью с Мариной Конюшко

Газета «Просцениум» № 12-13 (70-71) июль 2009

 

Санкт-Петербургский государственный театр «Суббота» весной 2009 года отмечает свое 40-летие. Перед открытием праздничного 40-го сезона театр на своей сцене провел фестиваль «Весна на Звенигородской улице», победителями которого стали артисты «Субботы» Евгения Гришина, Марина Конюшко, Артем Бордовский, Владимир Шабельников и Андрей Гульнев.

 

Сегодня публикуем интервью с Мариной Конюшко. Беседу ведет театровед Анна Ушакова.

 

Марина, почему Вы пошли в актрисы?

А куда я, по Вашему, должна была пойти?

Я с шестого класса знала, что буду актрисой. Зачем мне химия и физика, если я буду актрисой? Мой папа был категорически против. Он сказал: «Сначала получи профессию, которая будет тебя кормить». Я пошла и получила. Тогда я не совсем хорошо понимала, что время в актёрской профессии очень дорого. Я выучилась на секретаря-референта, делопроизводителя, машинистку, чтобы на свои деньги, без всяких подачек, поехать в Москву учиться. Уж если провалюсь – то за свои собственные. То есть, сразу после школы я начала зарабатывать – чтобы не за зря есть свой хлеб.

 

То есть, школа жизни у Вас началась сразу после школы?

У меня школа жизни с двух лет началась – так сложились обстоятельства.

Вы в Москве учились?

Я училась в Российской академии театрального искусства (бывший ГИТИС) на Калининградском курсе у Леонида Ефимовича Хейфеца. Это было замечательное время, обучение прекрасное: нас учили умению работать с разными режиссерами, в разных эстетиках и методах; учили не быть заложниками какого-либо одного амплуа. Нам говорили: «Вы синтетические актеры, вы должны уметь все, XXI век на дворе». А кроме того мы с первого курса имели возможность проверять на зрителе всё, что умеем делать. Нам говорили: «Вы самый счастливый курс. У других ребят нет этой возможности». И я понимаю, что для них игра на публику была стрессом, а мы проходили эту проверку ежедневно.

До ГИТИСа я училась в театральной студии в Калининграде, а потом наш мастер Валерий Васильевич Бухарин сказал: «Вам нужно дальше получать профессиональное образование».

 

А в студию как Вы попали?

Неожиданно, невозможно. По всем статьям я не должна была туда попасть. Понравилась педагогу, фактура была… При том, что я очень тихо говорила и пришла с таким хилым репертуаром. Кроме «масштаба», ещё в два раза большего, чем сейчас, у меня ничего не было.

Как Вы попали в «Субботу»?

Это было в феврале 2004 года. Я вошла в театр, а там шел настоящий субботник – ребята расчищали помещение, выносили огромные тюки с мусором. Перед входом стоял гигантский контейнер, куда все выбрасывалось. Впечатление было такое, что идет грандиозная стройка. Я спросила, как мне найти художественного руководителя. Меня отправили к директору, которая тоже занималась уборкой. (Да, время я, конечно, нашла подходящее). На Татьяну Викторовну, директора театра, как выяснилось позже, впечатления я не произвела. Даже очень не произвела! Но, несмотря на это она предложила мне, для начала, посмотреть спектакли театра. Первым оказался «Сигнал из провинции» по прозе Владимира Сорокина. Он мне очень понравился. Я влюбилась в него, в ребят… Там был свой мир, своя атмосфера. Я думала: «какие они счастливые!» В «Сигнале из провинции» было именно то, что мне нравилось – когда идёт драматургическая пластика (я даже не могу назвать это одним словом) и текст. Когда одно другое не иллюстрирует. Когда создаются образы, и зритель сам должен додумать своё отношение. И при этом у них внутри была жизнь. Тогда я даже представить не могла, что буду в нем играть.

Потом я пришла еще раз и попала на репетицию спектакля «Окна, улицы, подворотни». Репетировал сам Юрий Александрович Смирнов-Несвицкий. К тому времени я уже полгода скиталась с показами во все театры города. Везде говорили: «нам женщины-актрисы не нужны, у нас перебор, да с внешностью у Вас не все в порядке». Поэтому надежды на то, что меня сюда примут, не было. Можно сказать, я пришла так, по инерции, для очистки совести, что ли. На мое счастье в «Субботе» мне не пришлось читать прозу, басню или стихи; не надо искать партнера для показа. Юрий Александрович дал мне текст роли и попросил просто походить по площадке. Я подумала: «Что мне терять? Похожу, покайфую». Я уже полтора года не выходила на сцену…» Походила… Юрий Александрович на меня посмотрел и сказал: «Хорошо. Вы приняты». «Что, серьёзно!?» «Да, серьёзно». Сказал, что золотых гор не обещает, а работа будет. Так состоялось мое возвращение в профессию, которого я ждала и в которое верила.

 

Какая роль стала первой в «Субботе» ?

Это была Женщина капитана в спектакле «Окна, улицы, подворотни». Я тогда даже не совсем понимала, что это такое. Я спрашивала, кто она. Толком мне объяснить ничего не могли. В тексте я увидела фразу: «стоит на берегу, ждёт своего капитана». Я так и решила – буду ждать… Юрий Александрович посмотрел, как я её играю, и сказал: «А ты понимаешь!» А я просто смотрела и ждала своего капитана…

Женщина капитана стала Вашей первой ролью в Петербурге. А Вас не пугало сознание того, что Вы в «культурной столице», городе-музее?

Нет! У меня никогда не было комплекса провинциальной актрисы, у меня от него прививка. Я не перестаю благодарить своих педагогов за то, что они дали такую хорошую школу. И мне иногда бывает стыдно за мои промахи, ошибки на сцене.

Был у нас, например, педагог Евгений Жозефович Марчелли. Он какое-то время был нашим куратором. Вот этот человек потрясающе работает с актёрами. Что именно он делает – не знаю. Но мы просто общаемся, потом я выхожу на площадку и делаю то, что надо. У нас однажды был спор, существует ли амплуа. И однокурсник режиссер Серёжа Корнющенко сказал: «У нас на курсе поставить «Ромео и Джульетту» нельзя, у нас нет ни Ромео, ни Джульетты»… А Марчелли ответил ему: «вот тебе три совершенно разные девочки, это три Джульетты, и на них будет три разных спектакля». Эти дри девушки, среди которых была и я, были совершенно разной фактуры, темперамента, характера. И тогда я поняла, что для меня не существует ничего невозможного. Нас же так и учили, что мы должны уметь всё. Правда, потом поняла, что учебный процесс и собственно работа в театре – это совершенно разные вещи. Учёба – это учёба, а театр – это всё-таки уже другое. Но, тем не менее, образование всегда видно. И я бы с удовольствием пошла ещё поучилась по второму кругу: на первый курс, на второй…

 

К тем же мастерам?

Нет. Теперь хотелось бы познакомиться с чем-то совсем другим, новым. Надо идти дальше. Есть много интересных режиссеров, педагогов, у которых хотелось бы поучиться. Или хотя бы побывать на их мастер-классах.

 

У кого, например?

Да много у кого. Мне интересны разные пути, разные методики. Хочется попробовать поработать в разных эстетиках театра. Причем не только у современных мастеров, но, если бы возникла такая чудесная возможность, то поучиться и у Михаила Чехова, и у Федерико Феллини. Я, наверное, никогда не смогу остановиться или успокоиться в своей профессии. Я хочу большего. Всегда.

 

Вообще, по-моему, актёрская профессия предполагает постоянное обучение. Вам так не кажется?

Да конечно, я с Вами полностью согласно. Но у каждого свой взглят на профессию кому-то достаточно одного мастера, и только определенного направления он придерживается. Мне же, человеку по натуре своей ненасытному, хочется многого и разного. По-моему, в любой профессии главный вопрос – нравится она тебе, или нет. Если она тебе нравится, ты идёшь дальше, а если не нравится – ты просто работаешь или в конце концов уходишь.

В «Субботе» я занята практически во всем репертуаре. Но при этом мне катастрофически не хватает ролей. Тот потенциал, силы, время, которые у меня есть, требуют большего. Больше ролей!!! Я ещё хочу учиться, хочу развиваться в своей профессии, я ещё не наигралась! Когда меня спрашивают, какая у меня любимая роль, я со свойственным мне юмором отвечаю, что у меня всё ещё впереди. Хотя, кто знает – в театр приходит молодёжь.

 

Вы уже говорите о молодёжи в третьем лице?

К сожалению, да. Ни в одной стране мира сейчас нет такого, чтобы молодой актрисе говорили: «Спасибо, вы слишком стары». Я ещё в прекрасной форме, а мне говорят, что нужны 18-21-летние актрисы. Я отвечаю, что они ещё в институте. А мне что, уже с клюкой пора выходить? Я же ещё свои роли не сыграла.

 

Как Вам кажется, артисты «Субботы» чем-то отличаются от артистов других театров? И вообще, сам театр…

Безусловно, у театра есть своё лицо.

Нашего артиста, конечно, среди других тоже можно узнать. Но здесь, по-моему, дело не столько в театре, сколько в личности. Я думаю, что каждый человек – личность, в какой бы профессии он ни был.

 

Вы можете составить портрет артиста «Субботы»?

Нет, не могу. Ведь мы все разные.

Наверное, какие-то общие черты у артистов одного театра всё-таки есть.

А вообще, я за публикой больше наблюдала. У каждого театра, у каждого режиссёра есть своя публика. У «Субботы», безусловно, свой зритель. Это как клуб по интересам, на мой взгляд, люди настроенные на одну волну. Я ходила в филармонию на общедоступные концерты – там публика – одни сплошные Женщины капитана. В МДТ тоже своя публика, только я ещё не поняла, как поточнее её определить. И у Молодёжки, безусловно, публика своя.

 

Вы ходите в другие театры?

Да, конечно. Как только возникает возможность вырваться, я иду в театр. Причем, не важно, премьера это или спектакль «со стажем». У меня есть свои зрительские пристрастия, свои любови, нелюбови. Я каждый раз стараюсь что-либо взять для себя, где-то что-то подсмотреть. Не для того, чтобы затем скопировать и воспользрваться чьими-то находками. Мне интересно именно разобраться, как это сделано, как актер приходит к тому или иному решению. Я практически всегда, когда смотрю кинофильм или спектакль, невольно анализирую работу и режиссера, и актера. И все больше склоняюсь к мысли о том, что не бывает плохих театров, плохих актеров, режиссеров, что каждый театр имеет право на существовани, если туда приходит зритель и если это кому-то интересно. Ведь сколько людей, столько и мнений. Мы же настолько субъективны, вкусы и потребности у всех очень разные. В результате только время определит значение любого произведения, театра в целом, режиссера, актера, художника, даже человека…