Интервью с Владимиром Шабельниковым. Беседует Анна Ушакова. — Театр Суббота
Версия для слабовидящих
КУПИТЬ БИЛЕТ

Интервью с Владимиром Шабельниковым. Беседует Анна Ушакова.

Почему Вы пришли в театральный?
За компанию. Я учился в педагогическом на филфаке. А мой друг поступал в театральный, ему скучно было ездить одному, и он сказал: «Поехали, покажемся»! Первый раз мы провалились. Второй раз опять за компанию поехали и поступили к Андрею Дмитриевичу Андрееву. То, как мы поступали к Андрееву – это особая история.
И поступили без подготовки?
Почему… Мы с Денисом знакомы с 4 класса, вместе ходили в театральную студию. Там преподавали Брянцев и Романцов. Они по полтора часа сидели, смотрели на то, как мы ничего сделать не можем, а потом всё это сворачивали, выходили на площадку и начинали между собой этюды разыгрывать. Разумеется, все в покатуху лежали. Потом к нам пришли Виктор Иванович и Наталия Германовна, они все организовали. Где-то до 9-10 класса я там занимался. Играли детские спектакли, по больницам ездили. Они до сих пор существуют.
Но это нельзя назвать подготовкой, потому что когда я пришёл в первый раз поступать – нас Романцов отсматривал – и он сказал, что мы многое потеряли. Деревянные, вообще никакие. Поэтому и слетели. А на следующий год, по-видимому, нужны были «буратины», чтобы из них чего-то настрогать, поэтому нас, деревяшек, и набрали.
И как же «строгали» вас?…
Андреев блокировал нас ото всех. Наш курс «базировался» на месте Малой сцены ТЮЗа, где мы практически жили. На Моховой были только общеобразовательные предметы, а потом мы садились на троллейбус или шли пешком до ТЮЗа, где были занятия по движению, вокалу… Вообще, мне очень повезло с преподавателями. Я учился у Андрея Дмитриевича Андреева, Давида Лазаревича Либуркина, Людмилы Владимировны Чесноковой. Спасибо судьбе за этот подарок.
И в буфете было разделение: вот территория актёров, а вот – территория студентов, и ни один студент не имеет права заходить на территорию актёров. Ко всем на «Вы», никакого панибратства.
Вы учились в Театральной Академии на двух разных потоках, и оба раза у Андреева. Как это получилось?
На втором курсе мне пришла повестка в армию. Собрался уходить, пришёл в ТЮЗ, с «Мальборо», водки принёс. Ребята сразу насторожились, спрашивают: «В армию собрался, что ли»? Тогда меня заперли в гримёрке и стали придумывать болезни… Наконец, придумали: взяли гранёный карандаш и заставили тереть им по лбу. От этого шишка взбухает. Отвели в травмпункт… В итоге весной всё равно забрали. Андреев сказал: «Иди, служи. Отслужишь – я тебя возьму».
Однокурсники очень сильно поддержали – и тогда, во время, и после. Люди у нас, конечно, простые… Я сижу на юге, где-то там в степи… Приходит письмо. «У нас вышел новый спектакль «Тринадцатая звезда», ну просто блокбастер! У меня главная роль, а ты вот должен был пойти на другую главную роль. Андреев о тебе каждый день говорил». Я сижу и думаю: «Ну, ты сволочь!» Я бы не знал, мне бы легче было. Но, конечно, здорово было, что они писали толстые письма. Всем приходили тоненькие, а мне сокурсница Светка Данилова всё время присылала толстенные отчёты «Что произошло за эту неделю». Листов шесть с двух сторон. Мне, конечно, все завидовали. Другим приходит раз в полгода письмо от девушки «Извини, я ушла к другому», а мне – такой вот талмуд. В плане людей мне по жизни вообще очень повезло. Их немного, но, может быть, и хорошо, что немного.
Какой это был курс?
Я ушёл со второго курса, два года отслужил (третий и четвёртый курс), они как раз закончили, и я вернулся на первый курс. Андреев как обещал, так и сделал – принял без экзаменов.
С тем, что я вернулся, было связано много комических ситуаций. Первое занятие по танцам, знакомство. Ко мне подходит педагог, спрашивает фамилию, имя. Отвечаю: «Шабельников Владимир». «Да, был у меня такой – Шабельников Владимир, но у нас с ним не сложились отношения, его забрали в армию – ну и слава богу». Отвечаю: «Я вернулся».
Первый раз учиться, конечно, было интереснее, чем во второй. Во второй раз – в Академии. Сложнее было, потому что ребята все туры прошли, а я тут пришёл такой…
С новыми ребятами у Вас сложились человеческие отношения? Ведь бывает, сравниваешь, и кажется, что прежде было лучше?…
Сложились. Но Вы совершенно верно сказали: мне почему-то тогда казалось, что в первом потоке было лучше. И действительно, ребята сами потом признавались, что поначалу ко мне приглядывались. Они опасались, что я начну их чему-то учить, всё объяснять, через губу разговаривать, потому что уже был студентом, служил в армии… Но мне и в голову не приходило кого-то чему-то учить.
Как Вы попали в «Субботу»?
Тоже за компанию. Мы с приятелем пошли показываться Юрию Александровичу Смирнову-Несвицкому. Это было ужасно, настоящий позор. Меня взяли то ли из жалости, то ли на всякий случай. «У вас, —  говорят — испытательный срок».


Как Вам атмосфера «Субботы»? Сразу ли Вы почувствовали себя там уютно?

У меня есть опыт работы в других театрах. Правда, небольшой. И я могу сравнить. В «Субботе» потрясающая атмосфера, даже семейная… Как в коммунальной квартире, где все друг друга любят. Пытаются быть не по одиночке, что ли. И Юрий Александрович нас бережёт. Здесь я чувствую себя спокойно.
На своём месте?
Нет, не на своём месте… Есть люди, которых я очень люблю и которые меня любят.
Я же пришёл деревянный, а Анька Васильева, наша актриса, меня буквально за руку водила, подсказывала, что я делаю на сцене так, что не так. Вообще, они все за меня переживали.
Я в «Субботе» только три сезона, практически на всё готовенькое пришёл, а ведь ребята в театре всё своими руками строили. Я видел фотографии: здесь была дыра-дырой, подвал-подвалом…
Что Вам дала «Суббота»?
Здесь мне дали возможность, которую, в принципе, нигде не давали. Это дорогого стоит.
Возможность заниматься профессией?
Да. Это настоящий подарок. Я очень благодарен «Субботе» … И хотелось бы сказать очень многое о театре… Но я не могу сформулировать. И хотя я прекрасно понимаю, что есть, наверное, какие-то недостатки, у меня возникает раздражение, когда плохо говорят про мой театр.
Хочу рассказать об одном эпизоде, который меня поразил. В «Трёх товарищах» в сцене перед смертью Патриции, ещё задолго до финального монолога Роберта, все занятые в спектакле актёры собираются за задником. Их никто не заставляет это делать. Просто с общего молчаливого согласия все сами приходят, каждый занимает свою точку и стоит на протяжении всей сцены смерти Пат, готовясь к финальной песне. Меня, честно говоря, это потрясло. Это сложно сформулировать…
Искренность, ощущение чего-то единого…
Да. У нас прекрасные актёры. Они все разные: Саша Шпынёв, Анастасия Резункова, Анька Васильева, Андрюха Гульнев, Максим Крупский. Удивительный актёр Анатолий Молотов. Человек лохматое количество лет в театре, знаком с театральными мастодонтами, динозаврами. Самоотверженный, работяга. Один из двух, которым Юрий Александрович разрешает импровизацию текста. Он сказал: «Вот Шпынёву и Молотову можно импровизировать, остальным нельзя». Для меня Молотов – наставник и друг…
Можете описать портрет артиста театра «Суббота»?
Это невозможно.
Невозможно?
Нет, невозможно. Просто потому что все разные. Когда я только пришёл в «Субботу», увидел фотографию, на которой было около пятидесяти человек – кто-то висит на воротах, кто-то на асфальте сидит, кто-то – с собачкой. Для меня эта фотография и есть портрет «Субботы».
Есть ли какие-то мечты, образы, которые хотелось бы реализовать на сцене?
На данном этапе то, что хотелось играть, я уже играю, просто это нужно ещё довести до ума… Я полностью доверяю театру, абсолютно доверяю Юрию Александровичу, тому что мне предлагают. Если меня это не устраивает, то мне нужно идти в другой театр. Всё очень просто. Либо делай, либо уходи. Просто надо работать, работать и работать. Надо работать, веселясь; веселиться, работая.
А Юрий Александрович Смирнов-Несвицкий – Художник. У него может опрокинуться ведро с краской, и он не расстроится. Он посмотрит на эту лужу и, может быть, чуть подправит. И это будет здорово. Вообще, у нас в театре все художники, в том числе те, кто самоотверженно работают в звуковом, костюмерном и монтировочном цехах.
Вам удаётся ходить в другие театры?
Нет. Раньше времени хватало, теперь – нет.
Это из-за занятости в спектаклях «Субботы»?
Да, но не только. Однажды был очень неприятный случай. Мы сидим, а спектакль вообще никакой, до конца ещё далеко, и мы понимаем, что нам не дожить до этого самого конца. А там был один вход, и для зрителей, и для актёров. Стоит актёр, готовится к своему выходу, и вдруг навстречу ему из зала выходят сразу четыре человека. Я видел его лицо, и зарёкся больше так не делать. Но это по молодости было. Если нет уверенности, лучше вообще не идти. Лучше смотреть репетиции – там намного интереснее.