Молодые и неуемные — Театр Суббота
Версия для слабовидящих
КУПИТЬ БИЛЕТ

Молодые и неуемные

Дженни Катышева. ОченьUM. 2007. Июнь. № 9 (43). С. 52–54.

 

Сцена – пространство экспериментальное, особенно когда ее занимают молодые талантливые актеры и режиссеры. О новаторской работе двух известных в городе коллективов – театра «Суббота» и «Театра Поколений», в которых играют и выпускники СПбГУП, – рассказывает заслуженный деятель искусств России, доктор искусствоведения, профессор кафедры искусствоведения СПбГУП Дженни Катышева.

«Суббота». Вчера, сегодня, завтра.

Часто обновляющийся Государственный театр «Суббота» всегда полон творческих сил – его коронные спектакли адресованы в основном молодежи: «Три товарища» по Ремарку, «Бремя страстей человеческих» по Моэму, а теперь вот – чеховская «Чайка». Впрочем, «Чайку» на этой молодежной сцене ставят уже третий раз, и с неизменным успехом. Первая постановка классической пьесы стала началом основания другого известного коллектива – «Театра дождей». Нынешняя тоже много обещает. Она – о «пяти пудах любви», завязанных на совместных творческих исканиях, о предательстве и нетерпимости к тем, кто тебе духовно чужд. Еще – об умении «терпеть и нести свой крест», о мужестве творческих новаторов, идущих через тернии к звездам.
Спектакль в известной степени отражает судьбу самого театра, прошедшего трудный путь выживания и утверждения длиною почти 40 лет. Он возник как любительский театральный клуб «Суббота», объединивший простых ребят из петербургских дворов. Они сочиняли истории о себе и о мире, исповедовались на сцене. Сюжеты отечественной и мировой литературы пропускали через свои души и облекали в новые сценические формы, противопоставляя их консерватизму «взрослого» театра.
В отличие от чеховского Кости Треплева, они умеют «терпеть и нести свой крест» ради главного – возможности быть в искусстве искренними и смелыми. В свое время их даже не испугали гонения: из ДК Кирова – в ДК пищевой промышленности, откуда молодежную труппу пытались «выкурить» самыми настоящими бандитскими налетами. Но они выстояли – обрели – обрели собственное помещение на Звенигородской, 30, получили статус государственного театра и весьма успешно продолжают творческие новации.

Новое прочтение «Чайки»

Неуемная фантазия сценариста и постановщика «Чайки» Юрия Смирнова-Несвицкого, режиссеров Владимира Абрамова, Елены Васильевой, Аллы Новгородовой выявила в тексте Чехова много возможностей для интерпретаций. Так, главный герой спектакля Константин Треплев (артист Артем Бордовский) излучает молодую энергию и задор, его пьеса должна «ударить по пыльному академизму»: даешь новые формы! Этот Треплев лишен элегической грусти и сакральной обреченности, которыми его наделяли в многочисленных традиционных постановках. Свою пьесу он решает не в абстрактных заунывных тонах, а наполняет игровой стихией, как молодой Вахтангов. Сам Костя играет роль Дьявола в маскарадной маске – эдакого энергичного проходимца в романтическом черном плаще, способного покорить юные умы и сердца. Роль мировой души у него исполняет не только Нина Заречная (артистка Евгения Гришина), но и два отрока – девочка и мальчик из слуг имения Аркадиной. Они воплощают образ чистоты, детства, которое должно жить не только в художнике, но и в каждом человеке.
Хотя Чехов определил свою пьесу как комедию, в ней достаточно и мрачных красок. Создатели спектакля стремятся их смягчить, а то и вовсе свести на нет, используя свой излюбленный игровой принцип. Когда-то Юрий Смирнов-Несвицкий заметил, что старается избежать дидактики, прямолинейности, ищет метафорические способы подачи литературного материала. Его актеры сродни скоморохам, которые являются «одновременно и организаторами, и режиссерами, и веселыми собеседниками, и ораторами, и затейниками». Так, яркой игровой метафорой представлена сцена, в которой Константин должен бросить к ногам Нины убитую чайку. В спектакле птицу заменили на… молоденькую горничную, которую Треплев выносит на сцену вниз головой и укладывает перед несостоявшейся возлюбленной. Здесь и юмор, и горькая ирония, но нет даже намека на «жуткую драматичность», каковая обычно сопровождает эту сцену. То же самое можно сказать об отношениях Аркадиной (артистка Анастасия Резункова) с сыном. Они обожают друг друга, а в их ссорах нет жестоких колкостей и оскорблений.
Однако сценическая интерпретация Тригорина (артист Александр Шпынев) в известной степени приземлена. Лишенный привычного лоска, он из простых, «не шибко образованных», а известность приобрел в силу природного таланта. Ходит босиком, ступая огрубелыми ступнями.
«Субботовцы» всегда тяготели к поэтическим, музыкальным образам. Об свидетельствует их постоянное «дематериализованное», метафорическое оформление (художник Мария Смирнова-Несвицкая). При этом их главный интерес направлен на реалии нашей жизни. Они проповедуют терпимость к человеческим слабостям и даже лояльны к ошибкам совести. Они доверяют человеку, не пытаются его строго судить и не заостряют те проблемы, которые заставили Константина Треплева расстаться с жизнью. Отсюда и светлый незатейливый образ Нины Заречной (артистка Евгения Гришина). Она не очень-то понимает, что творит, когда приводит своего бывшего возлюбленного к драматическому исходу. Зато произносит по-настоящему мудрые слова о том, что надо «терпеть и нести свой крест».
Молодые актеры тонко передают важную мысль Чехова о ценности и красоте сильных чувств. Их потеря будоражит совесть героини, что в какой-то мере ее оправдывает: «Хорошо было прежде, Костя! Помните? Какая ясная, теплая, радостная, чистая жизнь, какие чувства – чувства, похожие на нежные, изящные цветы… Помните? Этот финальный вопрос спектакля обращен к залу как напоминание об утраченной гармонии, заключенной в образе райского сада красоты и духовности.