Дебют зрелости — Театр Суббота
Версия для слабовидящих
КУПИТЬ БИЛЕТ

Дебют зрелости

Флоринцева С. Газета Смена, март 1979

На затемненном пятачке сцены – слепящий глаза, стремительно проносящийся поезд. Его тщетно пытается догнать девочка в школьной форме – Тоська. Она цепляется за поручни, кричит, зовет. И оттого, что поезд на самом – то деле состоит из живых мальчиков и девочек, и руки их – вместо поручней – отталкивают Тоську, а губы выводят неприхотливый «железный» мотив дороги, за Тоську становится страшно. От нее уезжает на этом поезде брат, единственный родной человек. Уезжает в большой город, потому что в нем бьются и кипят молодые силы, потому, что он, Саня, должен «состояться», даже если для этого придется бросить Тоську. Потом окажется, что Тоськи своей он больше не увидит.

Так возникает одна из самых важных тем спектакля «Пять углов», показанного театром-клубом «Суббота». Один из мотивов «Маленького принца» Сент-Экзюпери: «Ты навсегда в ответе за тех, кого приручил» перерастает в тему ответственности сегодняшних юношей и девушек, за свои поступки, за тех, кто рядом с ними и кто нуждается в них.

Спектакль «Пять углов» (сценарий и постановка Ю.А. Смирнова-Несвицкого, режиссура С. Трессера) – последний в текущем репертуаре клуба, своего рода итог его десятилетней деятельности. Кажется, совсем недавно вокруг «Субботы» шли споры – нужна или не нужна такая форма клубной работы в наши дни, происходит или не происходит подлинное общение артистов – любителей с залом, и, наконец, быть или не быть «Субботе». Страсти кипели, споры бушевали, а «Суббота»… жила. Потому что ничего другого ей не оставалось делать, потому что состояла она их из мальчишек и девчонок, которые хотели понять себя и сверстников, чувствовали в себе «силы необъятные» и мечтали о точке приложения этих сил.

Первые представления «Субботы» и были переполнены до краев жаждой эксперимента, радостным удивлением перед тем, что ребята открывали в себе и зрителях, приходивших на спектакли. Коллектив отважно ринулся на поиски средств самовыражения, способа как можно проще и полнее рассказать о том. что волновало его участников и не могло не волновать сверстников.

С первых шагов ребята во главе с руководителем «Субботы» Ю. А. Смирновым-Несвицким решили отталкиваться от собственных характеров, чуть – чуть подчеркнув в них ту черту, которая была преобладающей. Принцип не новый в любых представлениях масок, но здесь масками оказались живые, конкретные характеры. «Суббота» рисковала. Она была беззащитна, как беззащитен человек, откровенно рассказывающий о себе первому встречному. Так возникли «Окна, улицы, подворотни», «Театрализованный круг» – спектакли, разные по темам, по оттенкам настроений, но объединенные общим принципом: от себя, о себе, – значит обо всех нас. Субботовцы полагали, что право на откровенность и общение имеет только тот, откровенен сам. И порой наталкивались в спектаклях на отказ зала от встречной откровенности. Как это порой происходит и в жизни. Частично тому виной могла быть неизбежная для первого этапа нотка довольства ребят самими собой: «Вот мы какие!» Это было естественно. Артисты – любители сдружились, прониклись едиными интересами, гордились товарищами и переносили свои эмоции в представления. Зрители же не могли разделить их и замыкались: в контакте «Субботы» с залом не проскакивала искра.

Помогло чувство юмора, позднее определившее, пожалуй, весь стиль сценического бытия «Субботы». Юмор демократичен. Он не признает чинов, стирает между людьми возрастные грани, объединяет тех, кто смеется, с теми, над кем смеются. Юмор спас «Субботу» на опасном вираже. Искрящаяся стихия неподдельного веселья, неподдельной молодости, неподдельного доброжелательства перекрыла робкие мотивы самоупоения, и «Суббота» укрепилась на новом рубеже.

Последовали спектакли «Наш человек, Агапов», «Молодая гвардия», «Крепостные актерки», «Любовь Яровая», «Ромео и Джульетта». Неожиданность интерпретации классических сюжетов в последних двух постановках, почти ошеломляющее их «осовременивание» вовсе не были самоцелью. Коллектив по – прежнему оставался верен своему компасу – от себя. Но теперь в этом «от себя» безусловно присутствовало «от нас», потому что «Субботу» признал молодой ершистый зритель, отныне неизменно наполняющий залы, где бы ни происходило представление.

Трудно сказать, но, быть может, именно с них началась новая пора. Пора взросления. Разумеется, взрослели сами субботовцы, определялись их жизненные пути, профессиональные и личные. Коллектив пополнился новыми участниками – надо было суметь передать им свои, субботовские, традиции. Надо было вдруг почувствовать себя «старичками», умудренными ветеранами. Несмотря на внезапность этого «вдруг», подобное чувство, раз возникнув, больше не исчезает. «Ты навсегда в ответе за тех, кого приручил». И «Суббота» свою ответственность осознала. А потом облекла ощущения в театральную форму. Спектакль «Пять углов» об этом и о многом другом. Он многопланов и полифоничен, темы его чисты и ненавязчивы: необходимость общения между людьми, верность себе и своей любви, призвание, поиск места в жизни и, конечно, верность своему гражданскому долгу.

В спектакле есть говорящая Кошка (Т.Бабкина), немного капризная, немного жеманная, чуть-чуть сентиментальная и склонная к мелодраматизму. Но ее жажда любви к себе так обезоруживающе откровенна, так по-человечески понятна и естественна, что не полюбить ее невозможно. В спектакле на ходу поворачивают самолет на 180 градусов. Это делает всемогущий и вездесущий Трессер (С. Трессер), потому, что так нужно Варе (Н. Евстратова) – главной героине, иначе она потеряет любимого человека и никогда больше не встретится с ним. В спектакле Угольная машина (Л. Леонова) привязывается к Леше, который когда-то «возился с ней», а форматные Плитки (С. Марченко и Е. Кириллова), из-за нерадивого хранения превратившиеся в неформатные, оказываются длинноногими, кокетливыми девицами, которые ухитряются даже свой недостаток в достоинство.

Невероятное на стыке с бытовым, романтика рядом с приземленностью, столкновение неожиданных пластов реального с фантастическим – суть образности «Пяти углов». Она призвана сразу достигать сердец, будоражить воображение и совесть зрителя. И коллектив со своей задачей справляется. Само общение – неотъемлемый элемент всех субботовских представлений – возникает органично, устранены малейшие намеки на натянутость, заданность этого приема. В ответ на звенящую ноту «Пяти углов» зритель отзывается, как музыкальный инструмент, настроенный верно и тонко.

Снова встретились, переплелись в спектакле судьбы наших современников, которые когда-то подростками торчали в окнах, улицах и подворотнях. Стянуло их и навсегда связало душевное единство, как стягиваются к пятачку пять углов ленинградских улиц. Только познать цену этому единству героям будет нелегко – в жестоком испытании жизнью, ошибках, одиночестве, порой невыносимом. И все пять героев, не считая множества других, вовлеченных в жизненный водоворот, запоминаются все вместе и каждый в отдельности еще и потому, что исполнители ролей имеют прямое к ним касательство. Ведь это с них, с субботовцев, и «списан» сценарий.

«Пять углов» традиционно для «Субботы» возникли в гуще данного коллектива, из судеб (разумеется, художественно опосредованных) Н. Евстратовой и М. Смирновой (Варька), Н. Савкиной и М. Финоженковой (Соня), И. Волосецкого и М. Артемова (Саня), Г. Романовской и Е. Кирилловой (Ляля), В. Фуникова и А. Семенова (Леша). Можно здесь называть имена и других субботовцев, жизни которых запечатлены иногда только фрагментарно, запечатлены и сыграны ими же самими. Захлестнутые подлинностью, невыдуманностью жизни, они в конце концов находят в себе мужество признать, что пора детства кончилась. Наступило время ответ держать – перед собой, перед своими друзьями.

Не сетуй, не горюй,

Влюбляйся вновь,

Да так, чтоб без конца и чтоб без края,

На то она и первая любовь,

Ты пойми,

Чтоб стала настоящею другая…

В этом месяце у театра-клуба юбилей. Позади – радости и ошибки, впереди – движение.