«СУББОТА» — Театр Суббота
Версия для слабовидящих
КУПИТЬ БИЛЕТ

«СУББОТА»

Забозлаева Т. «Суббота» // Театр. 1982. Ноябрь. №11. С. 77-79

(Об эстетических принципах театров-студий, в частности «Субботы, о репертуаре, доверительной атмосфере, стирании различий между исполнителями и зрителями).

В наши дни взаимоотношениям профессионалов и дилетантов не свойственна столь напряженная, непримиримая конфронтация. Но, безусловно, что разнообразные формы студийности не менее реальный признак нынешней театральной жизни, нежели деятельность самых солидных и широко  известных театров. Следует особо подчеркнуть, что это характерно не только для Москвы и Ленинграда, но и для многих союзных республик, где возникают чрезвычайно своеобразные, отнюдь не периферийные поиски, эксперименты, способствующие взаимопроникновению передовых  художественных тенденций времени. В процессе развития театра различимы две ветви, две сферы, соперничающие  друг с другом и друг на друга влияющие,- профессиональный театр и любительский. Было бы опрометчиво считать, что последний лишь — форма досуга. Сообщества любителей, дилетантов, студийцев — как  их не называй- нередко возникают и активизируются вследствие неудовлетворенности бытующими театральными идеями, вследствие потребности  в новом качестве сценического общения и общения с публикой. Конфликт между профессионалами и дилетантами пронизывает, в частности, коллизии первого акта чеховской «Чайки»: Тригорин и Аркадина — с одной стороны, Треплев и Нина — с другой. Вскоре после того, как на сцене Художественного театра появилась «Чайка». Мейерхольд — как бы в духе Треплева, которого он даже и игралв МХТ, — объявил, что обновление театра придёт от дилетантов. То есть от людей чуждых заскорузлой, пресной ремесленности.

Раздумья, рождаемые этими явлениями и тенденциями, как правило, выходят за рамки собственно эстетических проблем. Они связаны и с социально-психологической и с эстетической проблематикой. Это не случайно. Ибо знакомство с тем или иным студийным организмом — прежде всего знакомство с какой-то особой системой человеческих отношений в коллективе. Чем и определяется его художественный, творческий облик.

Коллектив, о котором  здесь пойдет речь, — народный экспериментальный театр-клуб «Суббота» — возник в Ленинграде в 1969 году. Его организатор, театральный критик Ю. Смирнов-Несвицкий, поначалу не ставил перед собой задачу создания театра. Это должен был быть именно клуб, товарищеское объединение (на основе интереса к театру), причем с ярко выраженным воспитательным, эстетическим уклоном. Главная цель была в создании особой — дружеской. доверительной — атмосферы, которая стирая различия между исполнителями и зрителями (но при этом не чуждаясь элементов «театрализации жизни»). вовлекала бы в орбиту своего воздействия как можно большее число людей.

Сегодня среди действительных членов «Субботы» около ста человек — студенты, рабочие, школьники, учащиеся ПТУ. Кроме того, «Суббота» имеет постоянный зрительский актив в три с половиной тысячи человек. Она разъезжает по стране, её маршруты пролегли от Таллина до БАМа. Обладает множеством призов, наград, грамот, дипломов. В их числе диплом лауреата Первого Всесоюзного фестиваля народного творчества. Или, например, такой: «За пропаганду проблемы досуга молодежи». У «Субботы» стало традицией встречаться с молодёжью крупнейших заводов и производственных объединений Ленинграда — Кировского, Балтийского, Ижорского, судостроительного завода имени Жданова. Надо подчеркнуть и то обстоятельство, что театр-клуб существует без какой-либо материальной заинтересованности, только за счёт энтузиазма «субботовцев», сплоченных своей дружбой, своей верой в эту дружбу.

Понятия «театр», «спектакль», «актёр» в их традиционном смысле к практике «Субботы» неприменимы. Здесь не готовят в актёры, не стремятся «дорасти» до профессионального театра, принципиально не ставят обычных пьес и инсценировок. Сценарии будущих представлений сочиняют сами , в общем кругу. Эти сценарии рождаются из наблюдений над жизнью и характерами друг друга. Что определяет и поиск адекватных сценических средств. Правда, в последнее время в репертуаре «Субботы» появились сценические композиции, созданные на основе известных литературных текстов — по мотивам «Любови Яровой» К. Тренева, «Эшелона» М. Рощина, романа «Бремя страстей человеческих» С. Моэма. Но эти композиции — как бы свободные вариации на предложенную пьесой или прозаическим произведением тему: цель здесь не в том, чтобы сценически «изложить» сюжет, перевоплотиться в персонажей в свете  той или иной режиссерской концепции. Главный объект исследования участников «Субботы» — они сами, их собственные мысли и чувства, возникающие как непосредственная реакция в связи с определённым литературным, театральным, жизненным импульсом. «Субботе» до сих пор так и не понадобились ни сцена, ни кулисы, ни занавес. Могут «играть» прямо в комнате, ограничив пространство полуциркулем стульев.

В давнившем обозрении «Театральные страницы» участники «Субботы» впервые вышли на площадку — не гримируясь, не переодеваясь, не перевоплощаясь — и, взявшись за руки, образовали цепочку. В той метафоре не было, разумеется, ни особой новизны, ни привлекательной многозначности. Это, собственно, и не метафора была, но естественное выражение душевного состояния взявшихся за руки друзей. Цепочка — будто живая эмблема театра-клуба, входящая неотъемлемым элементом во все его представления.

С годами эмоциональный контекст, в котором возникла цепочка, менялся. Менялся ее настрой, ее смысл. Единение с другими (многими) постепенно обнаруживало свою диалектику и драматизм. Взамен первоначальной,  достаточно  однотонной лучезарности возникли напряженные размышления о том, почему человек, стремясь к высокой цели общения с себе подобными, порой теряет что-то важное в собственном «я», утрачивает индивидуальное, особенное, присущее только ему одному.

В обозрении «Пять углов» (не следует путать с одноименной пьесой С. Коковкина), показанном к десятилетию театра-клуба, традиционная цепочка — это и образ поезда, разлучающего близких. Бегут участники по кругу, взявшись за руки, как в детской игре. Все быстрее, их бег, все неистовее. В такт ми пытается, но не может попасть маленькая девочка. Она бежит за всеми, цепляется, просит подождать — и падает на пол, сбитая с ног вереницей уносящихся вдаль сильных и ловких людей. Так история о некоем пареньке, который бросил на произвол судьбы единственную сестренку, забыл о ней в погоне за удачей, концентрируется в пантомимическом образе поезда. Цепочка-поезд – безликая сила инерции, заставляющая человека забыть о долге перед близкими, перед самим собой.

В «Бремени страстей человеческих» цепочка выполняет иную функцию. Назревает конфликт между Филиппом и любящей его Норой. Весь мир и жизнь свою в придачу Филипп готов подарить эгоистичной и развращенной Милдред. И как символ отречения от любви дрожит в руках Филиппа гирлянда жестких бумажных листьев. Приняла Милдред гирлянду – и швырнула себе под ноги, не спуская с Филиппа презрительного, высокомерного взгляда. Стоящие поодаль участники «Субботы» — цепочка —  всматриваются в перипетии драмы и, словно аккомпанируя переживаниям Филиппа, начинают разыгрывать собственный сюжет.

И вот уже в руках у первой девушки из цепочки бережно  поднятая гирлянда. Но и минуты ей не дано, чтобы насладиться счастливой находкой; рука следующего в цепочке перехватывает гирлянду. А потом черед  третьего, четвертого, пятого. У кого-то гирлянду хищно выхвалили их рук – и он замер в горестном оцепенении. Кто-то в спешке сам ее обронил, но даже и не заметил. Кто-то победным, царственным жестом подарил ее соседу. Кто-то зазевался – и подарок достался другому…

Эта гирлянда из листьев – своеобразная модификация все той же цепочки, только претворенная в символ и ставшая центральным образом спектакля по Моэму (сценография М. Смирновой). В зале, где показывается спектакль, по высоким потолком натянуты нити. На них наброшена гирлянда их плотной зеленоватой бумаги. Во время действия участники действия участники будут поднимать жерди, также увитые гирляндами, имитируя то немецкий парк, то заросли хмеля. Милдред станет перетирать воображаемую посуду гирляндой из белых, перекинутой, как полотенце, через плечо. Филипп узнает о смерти мисс Прайс, когда ее фигурку скроет черная гирлянда. А отношения Филиппа и Салли окажутся «прокомментированными» багряной гирляндой. В финале, прощаясь со зрителями, оборвут нити под потолком и «главная», зеленая гирлянда упадет в зал: представление окончено.

Цепочка явилась как бы формообразующим признаком этого представления, характерного для «Субботы», обнажающего эстетические принципы и нравственный пафос работы коллектива.

Постепенно уходя от энергичной театрализации, элементов балагана, эмоционального давления, «Суббота» вырабатывает все более гибкие и опосредованные способы воздействия на публику. Идея контакта между исполнителями и зрителями остается главной, при  том, что формы контакта утончаются. Сегодня «Суббота» озабочена поиском такой атмосферы общения, которая благоприятствовала бы максимальной раскрепощенности и на сцене и в зале.

Это ничуть не похоже на лабораторную замкнутость, келейность иных студийных содружеств. Недаром после представления «Субботы» в зале часто  вспыхивают стихийные диспуты: непосредственные обращения в зал вызывают встречную активность. «Субботовцы», впрочем, ищут не простого общения, они ищут родственные души. Один из героев спектакля «Пять углов» обращается к героине со словами «Ты родная мне, понимаешь? – этими же словами можно было выразить сущность этической программы «Субботы».

Стремление найти себя, не «порывая» с другими, жажда взаимности, откровенности пронизывают деятельность этого коллектива, которому и впрямь не грозит стать театром, даже экспериментальным. Их искусство – это поиск, поиск гармонии, которая должна быть внутри нас и должна быть вокруг.