Яркая восточная экзотика не такая уж частая гостья в наших северных краях. Тем пленительнее каждый раз прикасаться к ней в том или ином контексте. Вот и театр «Суббота» обратил свой взор на не самого, пожалуй, известного в России японского автора Ихара Сайкаку. Режиссер Андрей Опарин воплотил там удивительную постановку, где классическая проза Сайкаку родом из семнадцатого века самым органичным образом сплетается с отечественными лагерными сюжетами Варлама Шаламова. Спектакль получил весьма оригинальное название «Пять женщин, предавшихся любви» и стал очевидным заметным событием этой весны.

Безусловно, важнейшая составляющая успеха этой знаменательной работы — безукоризненная литературная основа, тончайшая невесомая языковая красота. Екатерина Златорунская в своей инсценировке блестяще передала и японский колорит, и образность текстов Сайкаку, совместив их с шаламовской прозой совсем иного рода без малейшего зазора и ощущения искусственности. Формальное сочетание несочетаемого в талантливых руках обернулось оригинальной комбинацией, выводящей все происходящее перед зрителем на качественно иной уровень.

Хватает неожиданного и в подобранной режиссером в качестве сопровождения музыке: чувственный блюз, русскоязычный электрофолк, классический французский шансон с подложенными японскими словами, Виктор Цой, Егор Летов в исполнении Билли Новика, типичная тапёрская музыка к немым фильмам... Этакая сборная разнородная солянка (или же наваристый аппетитный мисо суп, если предлагать японские ассоциации). Музыка здесь играет крайне важную роль, акцентируя внимание на тех или иных второстепенных деталях, выводя эмоциональный накал на особый уровень, наполняя постановку заданным настроением. Есть лишь одно весомое «но»: некоторые из музыкальных номеров, по правде говоря, откровенно затянуты и претендуют на самостоятельность, хотя при этом и вписываются в работу.

Мораль спектакля, в целом, по-восточному мудра и по-самурайски сурова — за все надо платить. Оступился, сбился с правильного пути, позабыл о долге и чести — тебя ждет расплата самым ценным, то есть жизнью. Богиня творения и смерти Идзанами, роковая дама в черном, всегда начеку, обмануть ее не выйдет. Важный актуальный вопрос, возникающий во время просмотра постановки: а точно ли про любовь ли предложенные нам японские истории? Как будто бы вовсе и нет, практически везде речь здесь идет об ослепляющей страсти, о губительных изменах, о роковых предательствах, о торжестве телесных наслаждений. Да, один из сюжетов вполне невинен на фоне всеобщего пира плоти и представляет собой нечто вроде японской вольной вариации на тему «Ромео и Джульетты», но и там предсказуемо не будет счастливого исхода. Идзанами по-прежнему не дремлет.

И пунктирной тонкой нитью проходит через все сценическое повествование история несложившегося взаимного любовного чувства заключенной ГУЛАГа Маруси Крюковой и спасшего ей жизнь фельдшера. Всюду жизнь и всюду любовь: в Осаке ли семнадцатого века или же на Колыме века двадцатого. Контраст между жаром японских стародавних страстей и подлинной чистотой чувств в условиях жестокой несвободы рождает мощный эмоциональный внутренний заряд. Режиссеру удалось тонко и концептуально подружить две литературные Вселенные, наполнив оба первоисточника дополнительными смыслами.

Внешне этот спектакль уже по исходному замыслу обречен быть невероятно красивым. Художник Стефания Граурогкайте великолепно воспроизвела яркую и экзотичную Японию, оттенив ее пленительность скупыми деталями более чем скромного лагерного быта. Зрительский взор радуют веера, ширмы, занавески, создающие подлинно аутентичную атмосферу. Пластика, танцы, костюмы, грим, парики в этом спектакле — отдельный разговор, все выполнено на должном уровне и заслуживает самостоятельной похвалы.

Когда речь заходит о спектаклях в «Субботе», то особые комплиментарные высказывания всегда обращены к артистам этого театра, большим мастерам своего дела, истинным профессионалам. В этот раз актерские работы также заставляют говорить о себе: переход от комического к трагическому возникает буквально из ниоткуда, переключение между персонажами происходит молниеносно, каждая из ролей выполнена на совесть. Манящие женские образы представлены Валерией Ледовских, Александрой Маркиной, Дарьей Агеевой, Кирой Калашниковой. В юмористических зарисовках подлинно великолепны Анастасия Резункова и Снежана Соколова. Не отстают и мужчины: за Сергеем Кривулевым и Никитой Памурзиным просто приятно наблюдать, а персонажи Ивана Байкалова, Григория Сергеенко и Григория Татаренко любому поднимут настроение. Невероятно хороша и пленительна Марина Конюшко в инфернальном образе Идзанами. Органично смотрятся в своих ролях Татьяна Кондратьева (Маруся) и Владимир Абрамов (фельдшер). И на особом положении представлен воплощенный Станиславом Деминым-Левийманом дух самого Ихара Сайкаку. Грустный одинокий клоун-странник, мастер историй, сторонний наблюдатель чужих жарких страстей проходит здесь вторым, но важным планом.

Андрей Опарин сделал своего рода японский «Декамерон», припорошив его отечественным контекстом — и получил вневременное высказывание о самом главном, заставляющее думать и ощущать. Как будто бы и нет вовсе никаких границ: ни во времени, ни в пространстве. Есть только любовь — и ничего больше.